Старо как мир

Юлий Цезарь, чтобы избежать заторов на дорогах, запретил движение транспорта по центральным улицам Рима в дневное время. Теперь «повозки с деревянными и коваными железом колесами грохотали по мостовым» ночью — от такого шума страдали и римляне, и сам Цезарь («The City in History», Льюис Мамфорд). Более ста лет спустя поэт Ювенал с горечью заметил, что шум довел жителей Рима до хронической бессонницы.

К   XVI   веку   Лондон,   столица   Англии превратился в большой шумный город. «Первое, что поражало всех приезжающих в столицу… это невообразимый гвалт: из тысяч мастерских доносился стук молотков, по мостовым громыхали скрипучие повозки, мычали коровы, которых вели на продажу, уличные торговцы охрипшими голосами расхваливали товар» (из книги Алисон Плауден «Англия времен Елизаветы»).

В XVIII веке произошла промышленная революция. Теперь негативное влияние повышенного шумового фона стало очевидным: фабричные рабочие начали терять слух. Но даже те, кто жил вдалеке от фабрик, все больше страдали от шума. Историк Томас Карлайл, житель Лондона, устав от уличного гама, петушиных криков и звуков соседского пианино, перебрался в «самую глухомань» — на чердак своего дома. «Но это не помогло»,— говорилось в газете «Таймс». Почему? «Потому что теперь ему не давали покоя пароходные и паровозные гудки».

Комментарии закрыты.